Николас Муавад: «Самое важное в жизни — люди. Ничего больше не имеет значения»

Что в сценарии «Заложника» дало вам понять, что от этого проекта точно нельзя отказаться? 

Если честно, еще до прочтения сценария, сам факт того, что это международный проект с российскими кинематографистами, был для меня очень заманчивым, так как я никогда раньше не работал с ними. Тогда я сразу подумал: «Такая возможность бывает лишь раз в жизни». А уже после прочтения сценария, я и вовсе влюбился в него — насколько хорошо он написан. Причем, меня зацепил не только мой персонаж Саид: все персонажи в «Заложнике» интересные, многослойные, неоднозначные. И хотя по первому впечатлению кажется, будто это экшен-сериал, чем дальше погружаешься, тем больше понимаешь, что это драма о людях и их поступках и решениях. 

Сама история здесь очень человеческая и глубокая. Она о том, как люди ведут себя в разных обстоятельствах, и о той связи, которая возникает у нас — людей из двух разных культур, как Саид и Максим. Это особенно зацепило меня. Мне нравится, что драма в «Заложнике» как бы выходит за пределы непростой ситуации на Ближнем Востоке и гораздо глубже показывает человеческую природу.

В проекте лейтмотивом идет идея тотального одиночества — герою Максима Матвеева буквально не у кого просить помощи, и вне своего офиса, без денег, он стал совершенно беспомощным. Как вы думаете, эта проблема становится все более актуальной сейчас? Людям тяжело строить по-настоящему близкие связи?

Да, эта проблема действительно очень актуальна в наше время, и мне это совсем не нравится. Чем глубже мы уходим в технологии, тем меньше соприкасаемся со своей человеческой природой. И мне кажется, мы сейчас живем в мире, где у тебя есть доступ ко всему в телефоне, есть различные способы связи, но в то же время ты не чувствуешь, что кто-то тебе по-настоящему близок, а это тяжело. Я очень ностальгирую по времени, когда у людей не было смартфонов, но у них были более глубокие и насыщенные отношения. Думаю, мы всегда должны напоминать себе об этом: искать настоящее, а не фальшивое. Искать искреннее, а не коммерческое.

«Заложник» — это не первый проект международного уровня в вашей фильмографии, но первый опыт взаимодействия с российским кинематографом. Заметили ли вы в процессе съемок какое-то отличие в подходе к созданию кино у российский актеров и съемочной группы?

Не знаю, относится ли это ко всем российским проектам или конкретно к «Заложнику», но больше всего мне понравилось то, насколько близки актеры и съемочная группа — такое не часто увидишь на площадке. В коллективе была невероятная атмосфера сплоченности, и мне это очень близко, потому что я сам такой человек. В большинстве проектов у тебя нет возможности так работать из-за четкого ограничения: актеры находятся с одной стороны, а группа — с другой. Поэтому мне очень понравилась обратная картина на съемках «Заложника»: здесь все были одной общей командой, а не отдельными группами. Как будто каждый работает со всеми, что просто прекрасно. Это даже больше похоже на театр, где ты чувствуешь, что это действительно групповая, командная работа.

Кажется, в мультикультурной среде вы как рыба в воде. Чтобы вам нравится в работе над международными проектами, а что, наоборот, стало сложностью?

Честно говоря, я не нахожу в этом ничего сложного. Для меня всегда самым интересным было встречать людей из разных стран и культур, потому что это очень обогащает меня как актера и человека. Я люблю людей, и мне кажется, видеть, как они занимаются своим любимым делом — это искусство, это очень красиво. Будто ты знаешь, чего ожидать, но в то же время тебе любопытно узнать больше, понимаете? Именно смесь этих двух вещей и делает общение и знакомства такими прекрасными. 

А вообще какие впечатления у вас остались после работы над таким тяжелым проектом? Трудно ли было выходить из этого напряженного состояния в конце съемочного дня?

Это сложно, да. Но, на самом деле, особенно в коротких проектах, как фильм или мини-сериал, я не выхожу из роли каждый день, а остаюсь в этом состоянии и вне съемочной площадки. Я помню, когда снимался в фильме «Его единственный сын», у меня были очень тяжелые и интенсивные съемки, я был настолько напряжен из-за проекта, что никуда не выходил даже в выходные — хотя мы целый месяц находились в Лос-Анджелесе. Я не пользовался телефоном и действительно очень глубоко жил внутри персонажа. А когда все закончилось, было очень тяжело, я чувствовал себя таким подавленным, потому что весь фильм мой герой вел своего сына, чтобы убить его. Тогда я еще не был женат, у меня не было детей, но я вспоминал сына моего лучшего друга, которому было на тот момент четыре или пять лет, и все время представлял его. Поэтому после того, как съемки закончились, мне пришлось еще долго приходить в себя. 

Так как действие сериала разворачивается в конце 2014-го года, хочется спросить вас — помните ли вы себя в тот период времени? Каким человеком вы были и в чем заключалось ваше главное изменение?

В 2014-м, за два года до того, как я переехал в Египет, чтобы развиваться в актерстве, я вообще не был доволен своей карьерой: у меня было много съемок в ливанских драмах, очень локальных, но я всегда чувствовал, что хочу большего, хочу исследовать. Так что в тот период я был совершенно не удовлетворен. И сейчас, если я оглядываюсь назад и вспоминаю, где я нахожусь сейчас, — в Москве — очень ценно видеть весь пройденный путь. Думаю, всегда важно вспоминать, кем ты был раньше.

На постере мы заметили слоган, отражающий основной смысл «Заложника»: «В краю крови и нефти он поймет, что на самом деле ценно». А был ли у вас роковой момент в жизни, когда вы полностью пересмотрели свои ценности и мировоззрение?

Да, когда умер мой отец. Это было давно, в 2003-м году, и после этой трагедии я понял, что самое важное в жизни — люди. Ничего больше не имеет значения, если честно. Раньше я был человеком, который действительно расстраивался из-за мелочей, но уход папы заставил меня полностью измениться — я почувствовал, что ничто не стоит того, чтобы грустить, расстраиваться или злиться, кроме жизни людей, которые тебе дороги.

Есть ли российский фильм, который произвел на вас особое впечатление?

Мне очень жаль, потому что я пока не погружался в российский кинематограф, хотя мне определенно стоит это сделать. Я собираюсь посмотреть как можно больше российских фильмов сразу после этой поездки — без спешки, вдумчиво, пытаясь понять вашу культуру, а не просто сюжетные линии. Вы, кстати, можете прислать мне список того, что стоит посмотреть — я буду очень вам благодарен.

А какую картину вы бы посоветовали посмотреть всем, кто хочет погрузиться в ливанский кинематограф?

Есть фильм, который я очень люблю. Он называется «И куда мы теперь?» («Where Do We Go Now?»). Его сняла женщина-режиссер из Ливана, Надин Лабаки. Это прекрасная черная, мрачная трагикомедия о несгибаемой и удивительной силе и решительности женщин. 

В вашем актерском портфолио царит настоящее жанровое разнообразие: и триллер, и историческая сага «Ассасины. Начало», и даже романтическое фэнтези «Три тысячи лет желаний». Есть ли еще жанры и направления, в которых вы хотели бы себя попробовать?

Я бы очень хотел больше исследовать экспериментальное кино. Я уже сделал один фильм давно — мы снимали его в Дубае. Там были только я и одна актриса, из локаций — только дом, где мы как бы импровизировали, потому что для каждой сцены — это было восемь разных сцен из брака — у нас были лишь основные линии, а детали уже рождались из чистой импровизации. Этот фильм, кстати, ездил на фестивали в Европе, и я за него получил награду в Лондоне. Сейчас очень хочется сделать что-то подобное снова, я обожаю эксперименты в кино.

Есть ли у вас идеи для собственного режиссерского проекта? О чем вы хотели бы снять фильм?

Есть одна странная вещь. Дело было очень давно, может быть, лет 15 назад: я написал синопсис фильма и несколько сцен, а потом внезапно остановился, не знаю почему. Я задумывал снять ленту о наших отношениях со смертью, и сейчас мне кажется, что однажды я все-таки это сделаю. Потому что каждый раз, когда я возвращаюсь к ней, идея мне кажется достойной для реализации. Это не тот случай, когда смотришь на прошлую задумку и думаешь: «О нет, это уже старое, мне это больше не нравится». Абсолютно нет, мне все еще она интересна — и это явно хороший знак.

Что вы посоветуете молодым актерам, которые хотят добиться успеха как в отечественном, так и в международном кино?

Просто будьте настоящими по отношению к себе. И не притворяйтесь тем, кем не являетесь. Всегда помните, что лучше иметь 10 человек, которые любят вас за то, кто вы есть, чем миллион, которые любят ваш фальшивый образ. Все сводится к тому, чтобы постоянно быть настоящим и не сдаваться. Актерство — это трудный путь, сложная карьера, полная взлетов и падений. И справиться с этим можно лишь одним способом — продолжайте верить в себя и в то, что вы любите.