Алина Насибуллина: «Все не то, чем кажется»

Мистический триллер «Шурале» — ваш полнометражный дебют. В какой момент вы поняли, что история о пропавшем брате и лесном духе — та, которую нужно рассказать именно вам и именно сейчас?

Как и в любом дебюте, первая история — сразу обо всем. У меня это прежде всего возвращение к себе, к своим корням. Сначала — побег от себя, потом — возвращение. Поэтому выражение «от себя не убежишь» здесь очень кстати. Не зря моя героиня все время куда-то бежит — то от чего-то, то к чему-то. В конце она понимает, где ее место. Наверное, история об этом в первую очередь. А дух и брат — прилагательные к этой истории, но не менее важные.

Меня почему-то все время волнует братско-сестринская тема. Это не первая история, которую я начинаю писать об этом. Может быть, потому что у меня никогда не было брата, а мне всегда хотелось. Наверное, есть в этом что-то, чего я сама до конца не могу понять и что хочу узнать. Отсюда — он то ли брат, то ли дух, то ли есть, то ли нет. Мне сложно это объяснить, поэтому, наверное, фильм получился не столько атмосферным, сколько сложноосязаемым. Мне хотелось поймать, понять какие-то вещи про себя и про мир, в котором я живу. И родился такой фильм — «Шурале».

Шурале — один из самых темных персонажей татарской мифологии. Почему вы обратились к нему, а не к более светлым образам? Что в этом существе вас привлекло?

Мнение, что Шурале — темное существо, разделяют лишь некоторые. Для большинства это защитник леса, дух леса, и он вовсе не темный. Как в бажовских персонажах: там нет темных. Хозяйка Медной горы, ее помощницы — они не хорошие и не плохие, их нельзя назвать ни темными, ни светлыми. Это духи. И Шурале точно не темный. Он может быть разным — в зависимости от того, какой ты человек.

Я наткнулась на него, вспомнила о нем. Спрашивала себя: как мне оживить лес? Он был главным героем, но просто лесом. И Шурале пришел мне на помощь, стал этой формой, этим образом. Я сама родом из Татарстана, часто туда приезжаю, и мне эта культура близка. Мне хотелось, чтобы она стала еще ближе, поэтому мне важно было понять и изучить ее. Эта история для меня — про возвращение к себе.

Вы сами написали сценарий. Какие смыслы, помимо детективного сюжета, были для вас самыми важными? Что вы хотите, чтобы зритель вынес из этого леса, где реальность встречается с мифом, а пугающее оказывается красивым?

Кроме детективной драматургии, для меня важна мысль, что все не то, чем кажется, и что у всего есть изнанка. Реальность может быть мифом, а миф — реальностью. Все так запутано. Я часто замечала это в жизни и хотела поговорить об этой связи видимого и невидимого. Если мы чего-то не видим, это не значит, что этого нет. Если нам что-то кажется — не факт, что это просто кажется.

Лес стал тем местом, тем пространством, в котором проще всего рассказывать об этих смыслах. А что зритель должен вынести? Что все не то, чем кажется.

В фильме есть иррациональная, почти архаичная энергия. Где вы сами встречались с такой в жизни — или внутри себя?

Энергия чувствуется в природе, в стихиях, в соприкосновении с чем-то вечным — с самой собой, с Богом. Даже во время съемок, в сцене, где героиня буквально соединяется с лесом, входит в него, эта энергия становится осязаемой. Мир чувствуется тонко — и можно присоединиться к таким вещам, почувствовать, отдаться им. Это, наверное, было с детства. Особенно когда приезжаешь на море: ложишься на спину и лежишь просто на воде. Горы виднеются где-то вдалеке. Тогда я ощущаю себя не человеком, а огромным драконоподобным существом. Странная мощь приходит, когда соединяешься с горами, водой и землей. В такие моменты происходит перезагрузка.

В актерском составе — Максим Матвеев, Рузиль Минекаев, Хаски, Сергей Гилев. Как строилось ваше общение с ними в статусе режиссера? Было ли трудно переключаться между ролями и находить баланс между проживанием роли и контролем на площадке?

Я очень люблю работать с актерами. Их было достаточно много, и были сложности с тем, что ничего не успевалось. Но мне удалось познакомить ребят заранее — это было важно. Например, Сергей Гилев, Рузиль Минекаев, Данир Газизулин, Сергей Колесов — мы собирали их и привозили на пилораму, чтобы они освоились, поговорили друг с другом, посмотрели на место.

Некоторые вещи люблю делать заранее: мы проговариваем сцену, я наблюдаю за актерами, записываю взаимодействие, потом дополняю сценарий. Я не даю полной свободы импровизации, но включаю ее в сценарий — редактирую. Мне нравится контролировать результат. На этом фильме я научилась работать в любых условиях. Это сильно собирает, концентрирует. И, может быть, настраивает на лучший результат.

Что вас как режиссера удивило в актерах больше всего? Были ли моменты, когда их импровизация меняла сцену или ваше понимание персонажа?

Актеры вообще меня всегда удивляют. Здесь меня поразило, как они отнеслись к моей идее выучить татарский язык и говорить на нем реплики.

Особенно удивил Сергей Гилев. Он пришел на примерку костюма в тюбетейке и сказал, что снимать ее не планирует. Благодаря его настойчивости у нас получился замечательный Савелий, которого так тепло принимает Татарстан. Он сам из Ижевска, у него много друзей татар — и отнесся к роли очень трепетно. 

Когда у артиста есть большой жизненный опыт, есть что сказать, когда он знает, что такое жизнь, — это редкость. Я очень рада, что мне достались именно такие люди. Мне было просто за радость с ними работать.

Тема летнего номера U MAGAZINE — «Энергия жизни». Что для вас сегодня является главным источником внутренней силы и желания двигаться дальше?

Так уж вышло, что меня Господь наградил с детства большой энергией и силами. Но даже у меня иногда садится батарейка. Что меня наполняет? Мой дом. Я люблю простую домашнюю рутину — особенно когда есть возможность по ней периодически скучать. Люблю свой распорядок дня, бассейн, люблю отвезти детей в садик и в школу, а потом пойти потренироваться.

Мне очень помогает спорт. Я не могу прожить без него ни одного дня. А еще — прогулки и природа. Наверное, когда-нибудь заведу кошку, мне ее очень не хватает. Но пока достаточно детей.

Я очень люблю своих друзей. Это удивительные люди, которые заряжают меня своим интересом к жизни и любовью к ней. Со многими я работаю и параллельно дружу. Наверное, надо просто любить все, что тебя окружает. Это и есть для меня энергия жизни — любовь. Когда трудно, меня спасают тишина, спокойствие, близкие. Я с детства знаю, что друзья — это очень важно, и ни разу в них не разочаровывалась.

Как вы восстанавливаетесь в режиме высокой интенсивности? Есть ли ритуалы, которые помогают заземлиться?

У меня подвижная психика: если перевозбуждаюсь, могу долго не спать. Поэтому вечером стараюсь не сидеть в телефоне. Часто просто сижу в морской соли — она снимает напряжение и лишние эмоции. Спорт, утром зарядка, стакан горячей воды — это держит на плаву.

И еще чтение. Особенно духовная литература — кажется, в наше время это база. Чтобы не превратиться в суетливый, нервный комок энергии, нужно погружаться во что-то вечное. Мне помогает такая литература. И вообще я человек воцерковленный — это спасает.

В жизни — как вы работаете с «темной энергией»: страхами, усталостью, сомнениями? Подавляете, проживаете или трансформируете?

Не умею подавлять. Проживаю. Усталость, раздражение — чаще всего трансформирую. Но не всегда получается. Бывает, срываюсь. В лучшем случае успеваю прокричать. Еще бег помогает выбегать то, что сидит внутри. Подавлять вообще не умею — сразу из себя все извергаю разными доступными путями.

Часто в моменты тупика хочется вернуться в родное место. Что это для вас?

У меня есть конкретное место — дом, где сейчас живут мои родители. Это в Татарстане. Там чудесная природа. Люблю выйти из дома и пойти гулять, куда глаза глядят. Идешь по полям, по лесам — и не встречаешь ни одного человека. Пришел — и выплакал, и выкричал все. И хоть немножко пришел в себя. Но такая возможность есть не всегда.

В Москве я люблю бегать в парке и читать перед сном. А еще — разговаривать с детьми. Я с детства люблю поумничать, а единственные серьезные слушатели моих философских размышлений — это мои дети. Посидишь с ними, полежишь перед сном — это здорово возвращает к себе. 

Как вы слышите себя, когда вокруг слишком громко? Есть ли практика внутренней тишины?

Пытаюсь меньше сидеть в телефоне, меньше разрываться на мелочи, чтобы не терять связь с самой собой. Это как нырнуть под воду — глубоко — и вдруг услышать себя. Заглянуть внутрь. С годами ищешь пути к себе. Понимаешь, что тебе полезно, а что — вредно. Слышу ли я себя? Иногда с трудом, но слышу. Потому что без этого я не могу понять, что мне делать и зачем. И тем более заниматься творчеством. 

Вы вышли на церемонию открытия ММКФ в образе, который напоминал вашу героиню в фильме. Это было осознанное продолжение истории или совпадение? Расскажите про этот образ.

На Московском кинофестивале мне помогала стилист Валерия Никольская — у меня совсем не было времени заниматься этим самой. Мы вместе думали о героине, обо мне, о фильме: как все это соединить, как помочь образу проявиться в кадре.

На открытии мы выбрали образ с металлическим цветком и платье, очень близкое к свадебному. На закрытие получился более трагичный образ, но тоже природный — такая форма цветка. Я очень полюбила бренд Mu:s благодаря Лере. У них удивительные платья: необычные, но какие очень мои.

Вы сказали, что для вас с оператором было важно снимать правдоподобно, без приукрашивания и без ухода в фантастику. Как эта установка отразилась на визуальном решении фильма — в цвете, свете, выборе локаций, работе с костюмами? 

Мы снимали весной прошлого года. Она была достаточно ранняя, снега было мало — в отличие от этой. Парад весны — так бы я описала происходящее. Изначально я мечтала об осени, но обстоятельства сложились иначе. Я люблю к ним прислушиваться. В кадре оказалось столько жизни, надежды, света, яркой зелени — несмотря на тревожность героини.

Для нас с оператором было важно снять правдоподобно. Не преувеличивать картинку, не прихорашивать происходящее, не уходить в сказку и  фантастику. Костюмами занимался художник, но мы много обсуждали каждую деталь. Важно, чтобы одежда не играла отдельно, а была частью мира, частью героини.

Что для вас сегодня значит мода и ваше личное отношение к вещам? Что выбираете и цените?

Я очень интуитивный человек — времени на долгий выбор нет. В жизни простая игра: «нравится — не нравится». Есть цвета, которые наполняют: все оттенки зеленого, бордовый, красный, глубокий синий, оттенки фиолетового. Текстуры тоже важны: трикотаж, кашемир, шерсть — эти слова сами по себе успокаивают.

Не очень люблю ходить по магазинам, особенно по большим торговым центрам — быстро устаю. Гораздо больше заряжают винтажные магазины, вещи с историей. Любимый магазин — bonappartment. С детства люблю одеваться, разбирать шкаф. У нас в роду все женщины такие.

К вещам отношусь серьезно: они могут поддержать, дать сил — или забрать их. Поэтому стараюсь избавляться от того, что чувствую — не мое. Важно, чтобы в одежде чувствовать себя одновременно свободно и собранно. Чтобы в ней был внутренний стержень. С годами понимаю: нравится то, в чем остаешься собой. И, как говорит моя подруга Ольга Самодумова, основательница Peremotka, чья философия очень близка, сейчас нет моды — есть стиль.

Ювелирные украшения: Mercury 

Фотограф: Ольга Ершкова 

Редакционный директор: Юрате Гураускайте 

Креативный и фэшн-директор: Марина Кобрина 

Арт-директор: Денис Ковалев 

Стиль: Ксения Голубева, Валерия Никольская

Макияж и прически: Саша Котенкова 

Сет-дизайнер: Анна Смирнова 

Гафер: Бикмаев Александр 

Фотостудия Le Magenta