Там, где граница между мирами становится зыбкой: что смотреть на выставке «Поверхностное натяжение»

Вода как способ мышления

Вода в этой экспозиции выступает не только как природная стихия, но и как способ мышления. Художники исследуют ее свойства — текучесть, способность отражать и искажать, удерживать и стирать следы — и через них говорят о памяти, уязвимости, переходных состояниях и нестабильности образа. Как отмечает куратор проекта — главный куратор фонда MaxArt Мария Калинина, «выставка «Поверхностное натяжение» посвящена воде как стихии, субстанции с памятью и физическому явлению».

 «В работах экспозиции зрителю предлагается заглянуть за грань — туда, где граница между мирами становится зыбкой, способной исказить и преобразить все, что коснется ее поверхности», - добавила она. Эта выставка не столько о воде как природном явлении, сколько о состоянии перехода — между формами, смыслами, состояниями. Гайд по экспозиции можно выстроить как движение по этим пограничным зонам — от хрупких следов к плотным материальным объектам и обратно. Рассказываем о четырех работах, которые точно стоит увидеть на выставке.

Искажение как новый способ видеть

Привычная нам вода – природное явление, а у Александра Лемиша она получает цифровое измерение. Его «Кувшинки» — это не столько оммаж Моне, сколько попытка зафиксировать, как сегодня происходит встреча с изображением. Художник говорит: «Эта работа — продолжение серии drop-out 2024 года. Она посвящена бесконечному потоку приевшихся, навязчивых образов, которые со временем превращаются в абстрактный паттерн и медитативную рябь обыденности. Вдохновением стал переходный этап моей живописи к абстрактному языку и связанный с этим контекст».

Важен и сам процесс создания: «Я делаю работы в телефоне в одном приложении, а потом печатаю и доделываю работы в физическом формате». Эта двойственность — цифрового и материального — делает изображение нестабильным. Оно уже не принадлежит полностью ни экрану, ни холсту. Пальцы, попадающие в кадр, нарушают дистанцию, превращая классический пейзаж в нечто случайное, почти небрежное. Работа Лемиша поднимает вопрос: можем ли мы вообще еще видеть «напрямую», или любое восприятие уже опосредовано экраном.

Вода – память: геология, время и ускользание

Проект Нурии Нургалиевой «Латимерии в саду» предлагает другой масштаб — геологический. Здесь вода рассматривается как среда, сохраняющая следы. Художница отмечает: «В этом проекте мне была важна идея воды как среды, одновременно формирующей и сохраняющей». Она соединяет древнее Пермское море с человеческим состоянием сна, «как формой временного исчезновения». Это важное сопоставление: сон становится аналогом геологического слоя — чем-то, что одновременно присутствует и отсутствует.

Процесс работы также строится на соединении разнородных элементов: «Я соединяю археологические формы с образами спящих девушек, выстраивая связь между материальным следом и ускользающим состоянием». Стекло как материал усиливает эту нестабильность — изображение не фиксируется, а словно мерцает, проявляясь и исчезая.

Уязвимость как форма силы

В работе Маши Обуховой «Броня» тема поверхности переходит в телесное измерение. Металлические пластины одновременно защищают и обнажают. Художница говорит: «Работа «Броня» создавалась в рамках проекта о голосе как суперсиле. Образ ребер и грудной клетки давно стал частью моего художественного языка. Это место, где рождается голос, и одновременно пространство, вмещающее дух. Кроме того, во времена советской цензуры запрещенных исполнителей записывали на рентгеновских снимках — такие пластинки назывались «ребра».

Интересно, что броня оказывается двусторонней – она защищает, но и фиксирует уязвимость. Историческая отсылка к «пластинкам на ребрах» добавляет еще один слой: голос, который невозможно было проявить напрямую, находил обходные пути. Материал здесь играет ключевую роль: металл кажется прочным, но его поверхность покрыта гравировкой, следами, которые делают его живым, почти дышащим.

Ритуал и повторение

Работа Лизы Поповой «Плакальщицы» переносит зрителя в пространство личного переживания. Художница исследует, как индивидуальное чувство становится коллективным: «Меня заинтересовала профессия плакальщиц — женщин, берущих на себя роль выражения горя. В этой практике меня привлекло то, как индивидуальная эмоция становится формой коллективного переживания.

Я решила перенести эту роль в современный контекст и прожить ее, чтобы исследовать, как плач может функционировать как ритуальное действие. Я приняла на себя роль плакальщицы и начала работать с плачем как практикой. Я плакала в подушку, сосредотачиваясь на личных переживаниях и историях, которые эмоционально меня затрагивали. Затем фотографировала следы, остававшиеся на ткани».

U MAGAZINE — инфопартнер проекта