Art Basel Гонконг. Новые имена

Яэрим Рю

Корейская художница Яэрим Рю строит свою живопись на зыбкой границе языка и изображения. Для нее название — не подпись, а часть композиции: остроумная, иногда поэтичная, иногда чуть ироничная связка слова и образа. Так, в работе 2022 года «Молоко испортилось, а виновата погода» это соединение проявляется особенно отчетливо.

Рю работает с фотографическими источниками — поисковыми системами, стоковыми базами — и собирает из них фрагменты домов, улиц, фасадов. Ее интересует не «дом мечты», а пространство чужого быта: случайные районы, окна без биографии, дома, чьи обитатели остаются неизвестными. Она сознательно дистанцируется от автобиографичности, предпочитая создавать ощущение легкого напряжения — то самое странное чувство, которое возникает, когда ты идешь по незнакомому кварталу и понимаешь, что здесь все чье-то, но не твое.

Рю Такэда

Живопись Рю Такэды напоминает случайные пятна или шрамы — следы, которые будто проступают сами собой. Он говорит о детских воспоминаниях о сельских лесах, но эти воспоминания передаются не только через зрение: в них присутствуют звук, запах, тактильность. В работах 2025 года «слюна / N.P.M» и «морские лилии / роды / летоцерус / морж» этот телесный, почти осязаемый подход к памяти выражен через столкновение биологического и археологического.

Такэда сравнивает процесс письма с археологией. Картина для него — раскоп, способ добраться до бессознательного слоя, утраченного в процессе вербализации и классификации. Его работы — это медленные попытки вернуть телесность памяти, минуя язык.

София Дефино Лейби

Практика Софии Дефино Лейби — это дистилляция потребительского пейзажа. Она работает с рекламными слоганами, логотипами, маркерами коммерческой среды и соединяет их с личными заметками, обрывками памяти, почти интимными жестами. В работе 2021 года «Давай выйдем завтра» это балансирование между надеждой и откладыванием проявляется особенно остро, а в «Неуверенность девочек и девочек, которые вырастают в женщин», 2023, личная интимность встречается с социальным конструктом.

Ее работы балансируют между искренностью и иронией, между утопией и дистопией. Желание и отвращение существуют в одном визуальном поле. Мотивы повторяются, перетекают из живописи в печать, из рисунка в коллаж, образуя разрозненный, но внутренне связанный корпус. Это не критика потребления в лоб — скорее тонкая фиксация того, как реклама становится частью личной мифологии.

Стефани Темма Иер

Практика Стефани Темма Иер находится на пересечении живописи и скульптуры. Она создает тщательно прописанные изображения фруктов и других съедобных объектов, помещая их в сложные керамические рамы, которые становятся равноправной частью работы. В «Её психология сегодня», 2025, и «Мы пока ничто, кроме воды», 2024, этот диалог рамы и изображения обретает почти нарративную глубину, где объекты становятся носителями психологических состояний.

Ее визуальный язык соединяет традицию нидерландских ванитас XVII века, архивные интернет-изображения и элементы поп-культуры. Взаимодействие рамы и живописи создает новые прочтения: исторически насыщенные, но лишенные тяжеловесности. Работы Иер напоминают, что ни один образ не существует вне контекста — и что даже самый привычный плод может быть одновременно символом изобилия, распада и цифровой репродукции.

Нирджа Котхари

Нирджа Котхари, живущая и работающая в Калькутте, исследует абсурд как форму измерения неизмеримого. Отправной точкой ее практики стал опыт восстановления после моторно-сенсорной нейропатии: каждое движение, забытое телом, приходилось заново раскладывать на мельчайшие фрагменты. Работа 2012 года «В страхе потерять цвет» фиксирует этот процесс как попытку удержать ускользающее — будь то пигмент, sensation или само присутствие в мире.

Этот медленный, фрагментированный процесс стал моделью ее художественного языка. Работа превращается в накопление времени, труда, чисел, следов и повторов — попытку перевести прожитый опыт в систему знаков. Котхари ищет новый код для описания того, что не поддается количеству: эмоциональной памяти, существующей параллельно с памятью мышечной. Ее практика — это не иллюстрация травмы, а метод реконструкции бытия.

Антон Лью

Антон Лью родился в Аньшане, получил образование в области моды в Пекине, продолжает обучение во Франкфурте — его биография уже сама по себе транскультурна. В центре его интереса — дизайн, производство и смещение мировоззрений в глобальном контексте. Названия его работ говорят сами за себя: «孔间 Konfusion», 2025, фиксирует состояние между смыслами, а «Одолженные цветы 借花献佛», 2024, отсылает к древней идиоме о передаче чужого дара.

Лью выстраивает работы как перформативные поверхности: ручная техника, точность исполнения и почти ювелирная аккуратность становятся инструментами мягкой дестабилизации восприятия. Юмор в его практике — троянский конь: через легкость и визуальную привлекательность он вскрывает трещины в привычной картине мира. Там, где поверхность кажется гладкой, обнаруживается хрупкость конструкций.