Тату, жемчуг и Хелен Фолашаде Аду. Что стоит за песнями Sade

Smooth Operator

Для Америки — фиксация контраста между консерватизмом Рейгана и расцветом MTV, пышных причесок и яркого макияжа. Для остального мира Smooth Operator служит передачей атмосферы: с первых нот слышится шум улиц Майами, моторы яхт и тот самый «богатый смех». Именно так группа добавила своему хиту еще один слой.

Чтобы убедиться, что Smooth Operator — зеркало кардинальных перемен, достаточно сравнить ее с You're So Vain Карли Саймон. Обе песни описывают самовлюбленного ловеласа, не склонного к раскаянию. Но если голос Саймон — голос людей 70-х, требующих свободы и ненавидящих властно-богатых патерналистов, то у Sade — другая оптика. Smooth Operator — наблюдательный. «We shadowbox and double-cross / And need the chase», — поет солистка, принимая правила этой игры. В другом месте она разбирает его modus operandi с оттенком восхищения: «He moves in space with minimum waste and maximum joy».

Like a Tattoo

О чем поет вокалистка на этот раз — о трагичной любви или о военном преступлении? «О Вьетнаме, но не совсем», — признавалась она в интервью 1992 года культурному критику Майклу Гонсалесу. Like a Tattoo — переложенная на музыку история жизни незнакомца, которого она встретила в баре на 14-й улице Нью-Йорка. Важно понимать: все, что звучит после «fourteen years», — это его рассказ. Герой признается в военном преступлении: он убил сдающегося человека. Он вспоминает его руки и горы. Горы — последний пейзаж перед вечной капитуляцией.

Если композиция вдруг приобрела для вас свинцовую тяжесть — сотрите из памяти то, что вы только что узнали. Песни Sade вариативны. И да, Like a Tattoo все-таки можно слушать как песню о грустной любви.

Jezebel

Jezebel — муза Pyramids из Channel Orange. Возможно, две лирические героини действительно могли бы встретиться в выдуманном клубе Фрэнка Оушена и даже подружиться на почве общих устремлений: счета оплачены, каблуки выше шести дюймов, светлое будущее — где-то точно не за горами.

У Jezebel есть куда более древний и мрачный бэкграунд. В русской транскрипции Jezebel — Иезавель — библейская фигура: дочь царя Тира и жена Ахава, царя Северного Израиля. В Книге Царств она — воплощение чуждой морали и женской власти, которая пугает и подлежит уничтожению. Со временем в массовой культуре имя стали связывать с женской распущенностью — универсальной этикеткой для «неудобной» женщины. У Sade Иезавель — циничная, расчетливая и уверенная в том, что ее положение нельзя маркировать падением. Для нее это восхождение — просто начатое с дна бездны.

Pearls

И рис может стать жемчугом, и новая пара обуви натрет сильнее обычного — если речь о Pearls. Sade рассказывают историю сомалийской матери. Во время голода начала 1990-х она собирает с земли рассыпавшиеся зерна риса — «жемчужины», выпавшие из гуманитарных грузовиков, — чтобы накормить своих детей.

Вместе с повестью Sade произносят и проповедь: посмотри на нас. Жемчуг и обувь — это про нас. Про то, сколько у нас есть и как мало мы этим дорожим. Про то, как боль от мелких неудобств стала главным, с чем нам вообще приходится иметь дело. Так опыт сомалийской женщины звучит не как трогательная история, а как звук стыда — за собственное мало- или равнодушие.

Cherish the Day

В этой истории нет ничего сложного: за все хорошее и против всего плохого. Тем не менее, Cherish the Day — обязательная к прослушиванию, если хотите подружиться с Sade. Хелен Фолашаде Аду признавалась, что это ее любимая песня во всей дискографии группы. Более того, если бы она не была солисткой, то вовсе не стала бы слушать Sade — еще одно чистосердечное признание.