11 декабря 2025 | Наташа Архипова
До полета: картины Марка Шагала, которые вы могли пропустить
К открытию первой за сорок лет моновыставки «Марк Шагал. Радость земного притяжения» в Пушкинском музее мы не будем рассказывать о том самом фрагменте полотна «Над городом» в нижнем левом углу. Вместо этого предлагаем заглянуть в тень знаменитых шедевров — покажем, что предшествовало полету влюбленных, познакомимся с семьей художника и ее тихими драмами, которые формировали вселенную Шагала задолго до того, как его герои оторвались от земли
«Двойной портрет»
Что было до полета? Помимо разглядывания вида Витебска из чердачного окошка — всего детства и чувства влюбленности в город и каждую его деталь — был «Двойной портрет». Он открывает триптих, который продолжают «Прогулка» и «Над городом».
На картине Шагал расположился на плечах жены Беллы Розенфельд — именно поддержка жены помогала художнику не сдаваться и не сбегать от тяжелых реалий 1917–1918 годов. Желание сбежать от жестокости в (буквально) неземную любовь возьмет верх и над Беллой — но уже в следующих полотнах триптиха.
«Три акробата»
Если можешь на секунду оторваться от земли — ты уже свободен. «Акробаты» продолжают небесную тему Шагала — они не привязаны к земле, отражая стремление к свободе и духовности, присущее работам художника того времени.
Вместе с небесными мотивами картина становится ностальгией по детству — еще одному манифесту свободы. Представления бродячего цирка оставили в душе маленького Шагала настолько глубокий след, что будучи художником он напишет свыше трех десятков сюрреалистических картин на цирковую тему. «Для меня цирк — это волшебство, которое появляется и исчезает, как мир. Цирк будоражит. Он искренний», — говорил Шагал.
«Портрет брата Давида с мандолиной»
Устойчивая фраза под другим углом: в семье не без гения. В случае семьи Шагала — не без двух. Младший брат художника сочинял стихи, играл на мандолине и пел. Пение в семье Шагалов сродни вирусу — его подхватила сестра Маруся, выучив пару оперных арий после музыкальных сессий Давида. Возможно, именно творчество было единственной опорой Шагала-младшего во время Первой мировой войны.
Портрет в синих тонах — тонах скорби, вечности и мудрости — Шагал написал уже после смерти брата в 1914 году, а в своей автобиографии «Моя жизнь» посвятил Давиду следующие строки:
«Парикмахерская»
К теме гениев. Следующий непризнанный — дядя Зусман. Парикмахер, всю жизнь проработавший в родном Шагалу городке Лиозно. Сам художник был убежден, что его дядя Зусман мог покорить Париж.
Несмотря на креативную направленность своей работы, дядя Зусман не одобрял Шагала-художника. Что бы вы сказали, если узнали, что Марк Шагал написал ваш портрет? Из всех возможных вариантов дядя Зусман выбрал лаконичное: «Нет уж… оставь себе!»
«Одиночество»
Визитной карточкой более позднего творчества Шагала должна стать именно эта картина. В 1933 году, вместе с приходом к власти нацистской партии NSDAP в Германии, начинается подъем антисемитизма в Европе. Художник ощущает беспокойство, тревогу за свой народ — и рождается «Одиночество».
На полотне — одинокий еврей, закутанный в молитвенный плат и держащий в руках свиток Торы. Он сидит на траве, опершись локтем на колено, в позе, выражающей скорбь, задумчивость, внутреннюю пустоту.
Рядом — белая корова, неподвижная, с лежащей у ее ног скрипкой: скрипка — отзвук детства, музыка, воспоминания, связь с прошлым, с родным краем.
Над ними — ангел, парящий в тяжелом, угрожающем небе. А на горизонте — едва различимый пейзаж города, словно напоминание о доме, из которого уже нет возврата.
Источник фотографий: vk.com, artchive.ru
Ваш бонус Скидка дня: –20% на Guess
