Ирина Хакамада: «Если человек умеет мыслить, он справляется и со страхом, и с жизнью»

Ирина, весенний номер U — о женском пути, лидерстве и умении слышать себя. Об изменениях, которые начинаются внутри и постепенно меняют жизнь, профессию и взгляд на мир. У вас есть сейчас ощущение приближающихся перемен?

У меня бесконечная весна в душе: я преображаюсь каждый день и проживаю его так, будто только что родилась, потому что не живу ни будущим, ни прошлым — я живу в моменте. Я не завишу от климата, для меня хороша любая погода — снег, дождь, даже ураган, если я в безопасности. Мой новый мастер-класс «Человек будущего в настоящем» — как раз об этом. Большинство женщин страдают от того, что становятся старше: с утра до вечера они думают о возрасте, даже если вслух об этом не говорят, и это касается не только зрелых женщин. Как-то раз я сказала одной девушке: «Ты такая молодая, а уже второй раз замужем». Она ответила: «Как это молодая? Мне 33». То есть в 33 года она уже считает себя немолодой! Это навязчивый социальный миф.

Возраст по сути является расчетом времени, а само время было придумано людьми как система отсчета — часы, месяцы, разные календари — чтобы упорядочить жизнь и ориентироваться в происходящем. В этом смысле время существует только в сознании наблюдающего и лишь в контексте пространства, поэтому и говорят о пространственно-временном континууме. В нашем земном пространстве мы договорились о таком времени, но как универсальной категории его не существует. И если принять эту теорию и попробовать применить ее на практике, все становится проще: времени нет, оно существует только в глазах наблюдателя — в тот момент, когда он наблюдает. Вот и живите в моменте. Прошлого нет — это тоже человеческая конструкция. Будущее неизвестно, и, когда его начинают активно планировать, особенно в условиях хаоса, это чаще приводит к разочарованию. А настоящий момент есть — его можно видеть, чувствовать, проживать. Для этого, конечно, нужно быть немного «чиллософом».

Понятно, какую ценность ваши мастер-классы представляют для аудитории. А что для вас самой главное в этом живом контакте? И как вам удается сохранять собственный ресурс при таком интенсивном взаимодействии с людьми?

Это дает мне энергию! Только процентов пять моей аудитории — взрослые люди, остальные — молодежь, от 20 до 40 лет примерно. И за два часа мы начинаем чувствовать друг друга, оказываемся на одной волне, потому что приходят заинтересованные люди и я действительно подпитываюсь энергией. У меня очень живой контакт с молодежью, ведь я чувствую их состояние не с позиции взрослого, который говорит: «Ничего, пройдет», — а изнутри, разделяя это состояние. Я их понимаю. Возможно, потому что внутри у меня нет возраста. С ровесниками мне, наоборот, тяжелее — почти невозможно общаться. Мне скучно: они все время говорят о прошлом, а я живу настоящим и интуитивно смотрю в сторону трендов будущего — того же искусственного интеллекта.

Когда я еду в частный тур с группой, все устроено иначе. Я оказываю психологическую поддержку каждому, читаю лекции и одновременно нахожусь в дороге. Фактически группа держится на моей энергии — нужно постоянно отдавать, взаимодействовать с достаточно продвинутыми людьми, отвечать на их вопросы, быть включенной. Возвращаюсь полностью истощенная.

Как восполняете ресурс?

Люблю спать часов по пятнадцать и смотреть кино. Недавно сходила на «Марти Великолепного» — просто чудесное кино! Думаю, они возьмут «Оскар». Обожаю музыку, я натура романтичная — по беспределу. Хожу в ночные клубы на дип-хаус и техно, на любимых диджеев, которые сами пишут музыку. В Москве меня даже называют королевой рейва. Как все это во мне уживается — я и сама не знаю.

Что сегодня дает вам ощущение внутренней силы? Есть ли у вас простые привычки, которые делают жизнь лучше?

Я уже 25 лет занимаюсь пилатесом два раза в неделю, а в сложных путешествиях — йогой. В прошлом апреле у меня была круглая дата, и после этого я решила пойти на Кайлас. Кайлас — священная гора в Тибете, считается домом Шивы. Она выглядит как пирамида, вокруг — черные зеркальные скалы, отражающие солнечный свет. Фантастическое явление! Подниматься на вершину нельзя, но гору можно обойти на высоте около 5500 метров. Это занимает два дня: все время вверх по камням, без дорог, даже без возможности пройти на лошади. Я шла неподготовленная, на одном только энтузиазме. В какой-то момент началась сильная головная боль, измерили сатурацию — 67. Мне сказали, что дальше идти нельзя. Я попросила оставить меня в покое и дала себе время: сделала йогу, подняла показатель до 85, потом позвала китайского массажиста — после кислород был уже 100. Аппарат я вернула и попросила больше ко мне с ним не приставать. Спуск тоже оказался тяжелый: идешь по глыбам, иногда и покрытым льдом, — но именно здесь, как считается, развязываются кармические узлы. А у меня карма нелегкая, потому что отец — японец, род самурайский, на катанах крови полно, да и по маминой линии у предков судьба сложная. В результате все получилось! Некоторые участники хотели сойти с дистанции с самого начала, но потом увидели, что впереди иду я, и сказали: если она идет в своем возрасте, то нам, двадцатипятилетним, просто стыдно останавливаться. Я вовремя сходила туда, потому что потом мне это спасло жизнь, каким образом — говорить не буду.

Вы сдаваться не привыкли. Это врожденное или приобретенное качество?

Приобретенное, конечно! В детстве я была очень неуверенной в себе, несамостоятельной, все время пыталась к кому-нибудь прислониться и из-за этого в 18 лет вышла замуж, зачем — непонятно. Я росла в бедной семье, отец нас бросил, мама все время болела. Я считала себя некрасивой, да и в школе меня травили из-за внешности. В 14 мне все это надоело, я решила так: либо и дальше буду страдать, и тогда моя жизнь будет неинтересной, либо все меняю. Я тогда перечитала всю классику — Достоевского, Чехова, Толстого, Бунина.

Когда вы почувствовали уверенность в себе?

В 30 лет, когда защитила диссертацию и стала доцентом. К тому моменту у меня уже был второй брак, двое детей, и все это — работа на кафедре, быт, постоянный стресс, необходимость учиться жить с приемным ребенком — существовало одновременно. В 25 лет я нагрузила себя до предела. Когда все-таки добилась своего — стала доцентом, — впервые почувствовала, что у меня начинает получаться. Но я была специалистом по капиталистической экономике, тогда как страна жила совершенно в другой реальности. Мне удавалось интересно преподавать, но я остро понимала разрыв между теорией и жизнью. При первой возможности, уже при Горбачеве, я ушла в кооперативный бизнес. Там я заработала деньги; мы создали первую биржу. Я выбралась из нищеты, вышла замуж в третий раз и почувствовала, что стала еще сильнее. Позже, когда победила на выборах в Госдуму — сама, без финансовой поддержки как со стороны третьего мужа, так и со стороны партнера, — я поняла о себе самое важное. Если я действительно чего-то хочу, я не буду ломиться в закрытую дверь. Я обойду с другой стороны, подожду, а потом все равно добьюсь своего.

Неслучайно вы говорите с аудиторией об успехе, лидерстве и личном бренде. Какой запрос сегодня все чаще звучит из зала?

Я никогда не рассказывала об успехе как таковом. Успех — это деньги ради денег, признание ради признания, власть ради власти. Меня интересует другое — как быть счастливым и при этом успешным. В этой формуле деньги оказываются не на первом месте. Сначала человек должен научиться, включив волю, услышать, чего он действительно хочет, и перестать бояться действовать. Темы, о которых я говорю, по сути, вечные — меняются лишь события, контекст, вызовы. В последние годы я усилила темы, связанные с хаосом. Люди очень нервничают из-за непредсказуемости — климата, экономики, военных конфликтов. Цены, уровень жизни постоянно колеблются, и возникает ощущение, что невозможно ничего спланировать. Поэтому сегодня на первый план выходит не тимбилдинг и даже не переговоры, а именно хаос — как жить так, чтобы не зависеть от него. Когда меня спрашивают, в чем мое отличие от других спикеров, отвечаю: «Я “чиллософ”». Многие ведь переживают даже по мелочам: спустило колесо, на машину упала сосулька… А вы попробуйте представить Вселенную, столкновение планет, взрыв звезды. На этом фоне ваши переживания становятся почти невидимыми. Вы растворяетесь в чем-то большем, чем вы сами, и тревога уходит. Моя последняя книга так и называется — «“Чиллософия”. Опыт выхода из безысходности». Я живу тем, о чем говорю. Читаю первоисточники — Спинозу, Юнга — и не люблю популярные пересказы. Я не даю моделей поведения, потому что никто не может повторить чужую жизнь. Я даю инструменты, с помощью которых человек может выстроить собственную эффективную модель — стать счастливым, самореализованным, независимым, не растворяясь в чужой жизни. Растворение всегда заканчивается катастрофой.

Вы производите впечатление человека, которого сложно вывести из равновесия. Как вы этого добились?

Я просто заняла позицию наблюдателя: с интересом смотрю на мир, на людей, внимательно слежу за собой. В какой-то момент могу сказать себе: «Ира, ты сейчас готова взорваться. Вычеркни это из головы». И все — напряжение тут же уходит. Может показаться, что это большой труд, но если делать так постоянно, это становится привычкой. Я ни с кем не спорю. Зачем? Взрослого человека переспорить невозможно, а спор часто бывает провокацией — попыткой вызвать эмоциональный выброс, чтобы подпитаться энергией. Я это вижу и туда не иду.

Ну хоть что-то может вывести вас из себя?

Однажды в путешествии по Никарагуа я потеряла паспорт. Ситуация была патовая: деревня в Коста-Рике, вокруг никого и ничего. Две девушки из моей команды помогали, весь чемодан перерыли — не нашли. Говорят: «Пойдем завтракать, будем звонить в посольство». А я не могу есть — это ведь для всей группы катастрофа, не только для меня. Когда они ушли, я вернулась к чемодану и начала просто вышвыривать оставшиеся вещи — и нашла паспорт. Он лежал на самом дне. Вот это меня вывело из себя. Паспорт — да. Люди — нет. Я как черепаха: у меня есть панцирь. Как только я вижу агрессию, я либо становлюсь равнодушной и пропускаю это мимо, либо начинаю играть — включаю юмор, сарказм. С моим политическим опытом это легко.

Сегодня многие живут с ощущением утраты привычных опор. Есть ли, на ваш взгляд, универсальный способ сохранить внутреннюю устойчивость?

Если внутренней опоры нет, ее можно вырастить. Для этого важно принять хаос как часть жизни. Хаос — это совокупность случайностей, которые невозможно заранее просчитать, поэтому нужно допускать в своей жизни появление того, чего вы не планировали. Есть и еще одно правило: не повторять ошибок прошлого и не бояться совершать новые. Прошлый опыт часто не работает, а люди, которые цепляются за контроль, инструкции и гарантии, оказываются наиболее уязвимыми. Важно научиться быть частью хаоса — так же естественно, как частью Вселенной, где нет жесткого сценария и фиксированного времени. Быть немного «чиллософом». Искать новые ситуации, соглашаться на непонятное, делать то, чего раньше не делали. Страх появляется тогда, когда вы начинаете сравнивать настоящее с прошлым или жить будущим. В моменте страха нет: есть ситуация, и есть вы в ней. Чтобы быть устойчивым и счастливым, нужен серьезный мыслительный труд. Если человек умеет мыслить, он справляется и со страхом, и с жизнью.

Фотограф: Маргарита Смагина;
Видеограф: Анастасия Чернуха;
Редакционный директор: Юрате Гураускайте;
Креативный и фешен-директор: Марина Кобрина;
Арт-директор: Денис Ковалев;
Стилист: Евгения Авайсова;
Макияж, волосы: Эрнест Мунтаниоль;
Координатор: Ксения Голубева;
Ассистенты стилиста: Мари Магомедова, Тамара Грачева;
Генеральный продюсер: Анска Кутлу;
Линейный продюсер: Евгения Пересадова;
Ретушь — Анна Глушкова;
Осветительное оборудование: Анастас Хананян. 

Благодарим Галерею TŌMO и лично Алину Золотых за предоставление керамических скульптур United Boxing Gloves & Flower power для съемки.
Благодарим студию Le Magenta за помощь с организацией.