Дженнифер Лоуренс и Роберт Паттинсон — о фильме «Умри, моя любовь», химии в кадре и родительстве

Дженнифер, что вас так вдохновило в книге Арианы Харвич, что вы решили стать продюсером экранизации?

Дженнифер Лоуренс:  Я была поражена героиней этой книги. Я никогда не читала ничего подобного и не испытывала такой реакции. И да, референсом был фильм «Женщина под влиянием» 1974 года с Джиной Роулендс в главной роли. Это было для меня главным вдохновением. Мне показалось, что эта книга невероятно поэтична, и главная героиня — самый потрясающий персонаж из всех, что мне попадались в книгах. Мне было сложно думать о то, каким будет этот фильм, но у нас с Мартином Скорсезе были похожие ощущения.

Вам не было сложно совмещать роли продюсера и главной актрисы?

Дженнифер Лоуренс: Продюсерская работа началась задолго до съемок. Для начала мне нужно было получить права на материал у Мартина Скорсезе, который узнал об этой книге в своем книжном клубе и очень ей заинтересовался. Затем мне нужно было подписать режиссера, и я хотела работать с Линн, потому что она гениальный поэт, а этот материал требовал поэтического подхода. А когда мы начали искать финансирование, все хотели нам помочь сразу же, как только слышали, что мы будем снимать проект об очень серьезной женской проблеме, а фильм к тому же будет с ограничением 18+. Мы даже просили перестать давать нам деньги, когда собрали достаточный бюджет для съемок. И я впервые работала на проекте, когда каждый первоклассный актер, которому мы предложили роль в фильме, сразу же ответил согласием. А когда ты оказываешься на площадке, уже нет особенной разницы, актриса ты или продюсер. Ты просто делаешь свою работу. Существует миллион способов быть полезной на съемках. Признаюсь, с того момента, как мы получили зеленый свет на этот проект, я не замечала, как пересаживалась со стула продюсера на стул актрисы.

В фильме много эмоциональных актерских решений, скажите, это режиссерский план Линн Рэмси или ваша импровизация?

Дженнифер Лоуренс: Вы знаете, та сцена, в которой я крадусь, как кошка, произошла спонтанно на площадке, возможно, это было связано с тем, что я была беременна, или мое состояние  просто стало триггером того, что было заложено для моей роли в сценарии. Моя героиня после переезда оказывается в изоляции, и это повлияло на то, что она ведет себя, как дикое животное, запертое в клетке.

Роберт Паттинсон: Мне кажется, что Линн вообще не давала нам какие-то конкретные указания, это, в принципе, не ее режиссерский стиль. Перед тем, как сниматься у какого-то режиссера, я смотрю его предыдущие фильмы чтобы быть на той же волне, уловить тот вайб, который, вероятно, этому режиссеру захочется передать. Конечно, Линн создает определенную ауру в своих фильмах, которую ты впитываешь в себя, процесс Линн — это, скорее, осмос, нежели конкретные инструкции.

Дженнифер Лоуренс: Знаете, в чем чудо работы с такими художниками, как Линн? Они начинают с чего-то одного и затем создают так много других высказываний. С одной стороны, да, это действительно фильм о послеродовой депрессии и о том, как меняются отношения Грейс и Джексона после рождения ребенка. Но Линн такой многогранный режиссер, она смотрит сквозь историю и персонажей, пытаюсь понять, что происходит и главное, почему. Даже ее идея перевезти наших героев в другое место! Ведь в книге они просто живут во Франции и никуда не переезжают. И затем мы видим, как наши герои начинают сливаться с остальными людьми. Даже свекровь моей героини, которую играет легендарная Сисси Спэйсек, она только недавно столкнулась со смертью. И моя героиня тоже с этим столкнулась, похоронив ту себя, какой она была до рождения ребенка.

Музыка играет особенную роль в отношениях между героями. Поделитесь вашими мыслями об этом? Вы слушали музыку заранее, чтобы проникнуться настроением сцены? 

Роберт Паттинсон: У нас была одна интересная история. В первые дни репетиций мы отрабатывали большую сцену с танцем, которая практически не вошла в фильм. Но было интересно установить физический контакт друг с другом. И Линн постоянно меняла свой плейлист, все время выбирала разные песни. Так что сначала мы танцевали под романтическую и трогательную песню, знаете, из таких, что заставляют вас вести себя особым образом. Во время этих уроков танцев мы с Джен узнали друг друга намного лучше. И тут врывается Линн, говорит, что хочет поменять музыку, и ставит очень быструю песню, что-то в стиле хардкор панк-рок. Я даже не думал, что это просто репетиция, я думал, что эта музыка будет в фильме. И мы пытались понять, как эти герои друг к другу относятся? Они грубы или нежны физически? И во время этого эксперимента с музыкой во время репетиции мы нащупали то, что показалось нам правильным. И это интересно, потому что, как я уже сказал, этой сцены практически нет в фильме. По крайней мере, того, что мы репетировали, я в фильме не увидел.

Дженнифер Лоуренс: Да, Линн очень музыкальный человек. Она единственный режиссер из всех, с кем я работала, кто вообще включает музыку на площадке. Мне это показалось очень крутым, и очевидно, что музыка очень мне помогла, особенно в сцене после нашей свадьбы. Когда я пыталась найти правильное положение в кадре и поймать свои движения, Линн просто вставила мне в ухо наушник и включила песню «Infinity Guitars» группы Sleigh Bells.  И это был именно тот вайб, который мне нужен был, чтобы почувствовать сцену.

Как вы все же смогли настроиться друг на друга, чтобы в кадре возникла такая невероятная химия?

Дженнифер Лоуренс: Главное в доверии. Мне кажется, те уроки танцев, которые мы с Линн придумали для репетиции, создали определенную неловкость между нами с Робом, но они нам очень помогли. Это было что-то вроде экспозиционной терапии. Роб — прекрасный партнер, потому что я могу ему доверять, в нем нет большой тайны, он был достаточно прямолинеен. И когда мы снимали сцены ссор или сцены близости, я знала, как Грейс будет вести себя с Джексоном. Мне не нужно было волноваться об актере, который скрывался за Джексоном, и это очень помогает, когда ты снимаешься в подобных фильмах.

Роберт Паттинсон: Наш фильм весь выстроен из множества мельчайших моментов, которые происходили на съемочной площадке, так как Линн очень органично их создавала. Действительно для работы на таких проектах важно понимать, что ты доверяешь своему партнеру.

Удивили ли вы друг друга на съемках, или оказались такими, как вы себе друг друга и представляли?

Дженнифер Лоуренс: Роберт меня совсем не удивил, я именно таким его и представляла, милым, забавным и спокойным. Я бы удивилась, если бы он оказался такой дивой. Я бы подумала: «Ого, а он вообще не такой, как я думала».

Роберт Паттинсон: Я тоже не был удивлен, вообще это странно, не удивляться. Может быть, из-за того, что я всегда хотел поработать с Джен, я привык думать, что она потрясающая актриса, и поэтому в итоге совсем не удивился.

Не могу не задать вам вопрос о том, что на молодых мам, как правило, возлагаются особенные ожидания, которые не распространятся на пап. Что вы думаете об общественном восприятии материнства по сравнению с отцовством?

Дженнифер Лоуренс:  Это очень сложная тема. Об этом можно говорить очень долго, это касается в том числе и ожиданий, сформированных культурой. До тех пор, пока женщины будут сталкиваться с нереалистичным ожиданиями того, что они могут быть одновременно домохозяйкой, идеальной матерью и делать карьеру. Мне кажется, в этом есть некий злой умысел, чтобы женщины не смогли далеко продвинуться в профессиональном плане. Возможно, я не тот человек, с кем это нужно обсуждать, я считаю, что вся эта система фальшива.

Мы часто предполагаем, что мама должна полностью отдать себя ребенку, забыв о собственных желаниях. Ваша героиня Грейс сопротивляется этому, как может. Что вас больше всего поразило в этом конфликте?

Дженнифер Лоуренс: Больше всего я была поражена тем, что она находится в изоляции от внешнего мира. Когда я родила первого ребенка, для меня жизненно важно было найти коммьюнити таких же мам, как и я. Ваша жизнь меняется буквально в одно мгновение, и та жизнь, которая была у вас до рождения ребенка, уходит в небытие. Все, ее больше нет! Вы словно начинаете жить заново, возвращаетесь на исходные позиции. И я бы не знала, как это делать. Если бы я не могла поговорить с другими мамами во время прогулки с ребенком в парке или просто поболтать с подругами, у которых уже есть дети того же возраста, что и у меня, я бы чувствовала себя максимально изолированной от мира. И я понимаю, что чувствует Грейс. Когда Линн придумала поместить эту пару в глушь, подальше от городской жизни, где им совершенно не с кем общаться, кроме друг друга, я поняла, что я бы так ни за что не смогла.

А где проходит линия между Грейс и вами?

Дженнифер Лоуренс: У меня никогда не было проблем с выходом из роли, я никогда не приношу эмоциональный багаж со съемочной площадки домой.  В этой роли я, скорее, старалась использовать свое воображение и эмпатию, чтобы представить, как бы я реагировала, если бы я была такой же чувствительной, как Грейс, если бы меня также игнорировали. Мы с Робом были в похожем положении, ведь мы оба были молодыми родителями на момент съемок этого фильма (прим. — у Дженнифер Лоуренс 2 сыновей, старшему из которых 3 года, младшему — год. У Роберта Паттинсона в марте 2024 года родилась дочь). Собственно, у нас был опыт, который мы смогли привнести в свои роли, чтобы добавить им глубины.

Самым сложным для меня было то, что я привыкла всегда полагаться на свои инстинкты, как актриса. А этот фильм стал для меня первой ролью, в которой я играла мать. И поскольку я тоже мать, мне нужно было играть кого-то, кто очень сильно отличается от того, какой мамой я являюсь. И я пыталась сепарироваться от моей героини, и это было правильным решением, так я смогла сконцентрироваться на тех инстинктах, которые помогли мне вжиться в эту роль. Но повторюсь, в мою личную жизнь эта драма никак не мигрировала.

Роберт, а что вы думаете о вашем герое?

Роберт Паттинсон: Не могу ответить буквально. У меня была интуитивная реакция, когда я прочел первый вариант сценария и роман, мне отчаянно хотелось защитить этого героя в этих отношениях. Но в то же время я думаю, что я так подхожу к своим ролям, даже если мне приходится играть такого гадкого персонажа. Для меня точка зрения героя — мой главный инструмент. В книге особенно четко считывается, что Джексон — абсолютно бесполезный человек, некое теневое существо, и он — причина разочарования Грейс в их совместной жизни. Было бы скучно просто играть тотального неудачника, который целыми днями напролет сидит на диване. Пришлось что-то придумывать.

Чем вам запомнилась работа на этом проекте?

Дженнифер Лоуренс: Вы знаете, в начале своей карьеры я даже не думала об участии в таких проектах. Я просто хотела получить роль в каком-нибудь ситкоме, и это было для меня идеально. Я знала, что так я наконец-то буду получать стабильные гонорары.

Роберт Паттинсон: В каком ситкоме ты снималась?

Дженнифер Лоуренс: Я снималась в Шоу Билли Энгвалла, но его никто никогда не видел, что тоже было просто идеально.

Роберт Паттинсон: Посмотрю (смеется).

Дженнифер Лоуренс: Но в то же время это помогло мне быть избирательной в ролях. Например, мне не пришлось ходить на кастинги в шоу Disney, я очень старалась не попасть в одно из них. А когда фильм «Зимняя кость» получил очень хорошие отзывы, в тот момент во мне что-то проснулось. Я наконец-то поняла, что можно чувствовать, как ты реализуешься, работая с таким режиссером как Дебра Граник. И с тех пор я всегда старалась работать с хорошими режиссерами.

Роберт Паттинсон: Да, когда ты работаешь с режиссерами, хочется, чтобы они были единственными в своем роде. Мне очень нравится сниматься в таком кино. Важно, когда режиссеры снимают то, что им хочется, тогда они переживают за проект. Хуже, когда режиссер снимает что-то просто по заказу студии. Невозможно работать на проекте, которым никто не горит, и ты просто нанятый актер.