«ЗИЛАРТ». Новый амбициозный музей Москвы, который стоит увидеть

Музей «ЗИЛАРТ» открылся 2 декабря в одноименном жилом комплексе на территории промзоны ЗИЛ и в одночасье стал местом, о котором говорят по большей части восторженно: такое нечасто бывает со столичными новостройками, скорее наоборот. На самом деле о нем говорили и раньше, задолго до открытия, но как о проекте затянувшемся, чуть ли не несбыточном, ведь с тех пор как его анонсировали, прошло десять лет.

В 2015 году будущий музей назвался «Эрмитаж — Москва», он мыслился филиалом великого музея, где будут показывать в основном современное искусство, и сердцем девелоперского проекта «ЗИЛАРТ». То было время, когда приставка «арт-» хорошо продавала, почти как слово «секс». А уж на просторах бывшего Завода имени И. А. Лихачева (ЗИЛ) было где развернуться. Там начали возводить большой микрорайон — «город в городе»: к строительству привлекли самых известных архитекторов, а улицы назвали именами выдающихся русских зодчих и художников-авангардистов. В 2018 году проект музея разработал знаменитый американский архитектор с египетскими корнями Ханни Рашид. Однако в 2021 году утвер­дили проект бюро СПИЧ и его основателя Сергея Чобана; в итоге он и стал новой московской достопримечательностью.

Если настроены удивляться, то до «ЗИЛАРТа» стоит добраться на метро: новую станцию «ЗИЛ» (одноименная МЦК уже была, но она расположена чуть дальше) запустили в сентябре, аккурат к открытию здания, что свидетельствует не только о потребностях микро­ района, но и о возможностях девелопера и владельца музея Андрея Молчанова. Выходишь из метро — и музей перед тобой как на ладони: чуть пройти по ландшафтному парку Тюфелева роща. Ее спроектировал голландский архитектор Джерри Ван Эйк, увековечив в загогулине, что извивается над дорожками парка, заводской конвейер по сборке автомобилей.

Другая неожиданная отсылка к прошлому места — ажурный «готический» самосвал бельгийского художника Вима Дельвуа, который будто разгружается рядом с музеем. Скульптура из резной стали. Красоту готического храма, устремленного ввысь, чтобы соединить земное и небесное, художник воплотил в самосвале — ну, коль современная архитектура в такой красоте больше не нуждается.

Эту мысль по-своему развил в своей постройке и Сергей Чобан. Стеклянный куб — олицетворение современной архитектуры, которая часто стремится ввысь, но совсем не в том смысле, что готические соборы. Есть в прозрачности современных зданий некий самообман, мнимая эфемерность, игра в открытость. И вот броская медная окантовка «ЗИЛАРТа» честно возвращает стеклянный куб к материальности. Это так называемая неостановленная медь, которая будет естественно стареть, покрываться патиной: уже сейчас внутри здания двери, стены, перила постепенно темнеют от прикосновений рук. Чобан поясняет, что классическая архитектура была полна деталей, тогда как современная, стремящаяся к лаконизму, от них избавлена — тем ценнее ощущение рукотворности от стареющей меди. Но это что касается декора.

У здания «ЗИЛАРТа» еще и внятный — идейный посыл — его считываешь, стоя прямо перед фасадом, а оказавшись внутри и поднявшись на эскалаторах, ощущаешь физически. Музеи уже давно не воспринимаются как храмы искусства, куда ходят лишь на поклон шедеврам, это еще и общественные пространства, где можно пообедать, провести время в музейном магазине и даже перепеленать младенца. Огромный атриум «ЗИЛАРТа» будто продолжает бульвар братьев Весниных (это, собственно, адрес музея): магазин, ресторан, библиотека, детский центр, конференц зал, эскалаторы и лифты, разрисованные уличными художниками — куда ж без них. Благодаря стеклянным стенам и сияющей меди атриум кажется еще просторнее, а уж когда поднимаешься на эскалаторах, поверьте, захватывает дух: город входит в музей, музей — в город, и ты в центре этого события.

С таким размахом и так эффектно у нас негде было показать современное искусство

«ЗИЛАРТ» при этом частный музей, и открылся он тремя большими выставками из собрания Андрея Молчанова и его жены Елизаветы. За художественную программу отвечает здесь заведующий отделом новейших течений Русского музея Александр Боровский: многоопытный куратор предложил для дебюта эффектную триаду экспозиций, охвативших четыре этажа. Можно, конечно, попытаться посмотреть их за один визит — к этому располагает и комплексный билет, — но все же лучше рассчитывать силы и прийти не раз: выставки большие не только числом экспонатов, но и нагруженностью смыслами, при том что подано все максимально комфортно для зрителя.

С таким размахом и так эффектно у нас негде было показывать современное искусство. Например, инсталляция Гриши Брускина Dies Illa, что в переводе — «Тот день»; имеется в виду день Страшного суда. Ему в истории мирового искусства посвящено множество шедевров и вот еще одна версия, соединившая ужасы в манере Босха с гибридными монстрами на базе советской парковой скульптуры. Некоторые фрагменты этой многофигурной инсталляции уже показывали и в музеях, и в Российском павильоне на Венецианской биеннале в 2017 году, но в таком масштабе, как на пятом этаже «ЗИЛАРТа», проект воплотился впервые. Своего рода скульптурный театр: действие разворачивается в темноте под саундтрек, написанный композитором Алексеем Сысоевым; зритель волен перемещаться между сценами «спектакля», самостоятельно выбрав маршрут, но лучше все же присоединиться к медиаторскому туру: потом все равно захочется еще раз все осмотреть — настолько метафорически емки персонажи «Того дня» 80-летнего классика отечественного искусства. Порой все это смотрится не сценами из Апокалипсиса, а параллельным миром, как было у Брускина еще в 1980-е годы: художник рисовал советские монументы, которые то ли сходят со своих пьедесталов, то ли оживают под луной — из таких образов-статуй сложилась его знаменитая картина «Фундаментальный лексикон» (1986), установившая рекорд на первых и последних московских торгах Sotheby’s в 1988 году.

Кажется, что сходящие монументы Брускина подсказали и тему большой, на два этажа, групповой выставки «Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве». Она соединяет самые разные вещи — от гипсовых головы и руки Достоевского Любови Холиной (работу над памятником великому писателю она начала еще в 1950-е годы, но воплотить его удалось лишь в 1997-м, и это первый ему памятник в Петербурге), гофрокартонных и каменных композиций Дмитрия Каминкера до причудливых подвесных конструкций современных авторов и целого парка гипнотических изваяний Аллы Рубан. К объемным работам, понятно, у девелопера Молчанова особый интерес, и надо полагать, скульптура займет особое место на улицах и во дворах жилого комплекса, а какие-то работы уже сейчас окружают музей. Изваяния на выставке вступают в диалог, пусть и не всегда очевидный, с живописью тоже в широком диапазоне. От абстракций — Элия Белютина, которые так взбесили Никиту Хрущева на выставке «ХХХ лет МОССХ» в Манеже в 1962 году, что с нее авангардное искусство было вынуждено уйти в подполье и стать «неофициальным», до чарующих всеми оттенками серого бытовых и повседневных картин Михаила Рогинского и работ могучих концептуалистов — Эрика Булатова, Олега Васильева, Ильи Кабакова. Размещал скульптуру и картины в пространстве архитектор Юрий Аввакумов — и эти два этажа точно стоят отдельного похода.

Скульптура займет особое место на улицах и во дворах жилого комплекса

И, пожалуй, самая неожиданная экспозиция — «Африканское искусство: боги, предки, герои». Да, мы представляем, как выглядит традиционное искусство Африки и что из него отчасти вышел европейский модернизм («Авиньонские девицы» Пикассо), но таким скопом в России его еще не показывали. Больше тысячи статуэток и масок из дерева, металла, кожи, покрытых бисером, перьями и камнями, расписных и чеканных, — творения мастеров разных народов и племен Западной и Центральной Африки. Их сгруппировали по темам — от плодородия до тайных обществ, а архитектор Евгений Асс выстроил толпу так, что кажется, будто собравшиеся торопятся наперебой тебе что-то рассказать. Тут волей-неволей заслушаешься.