Русская классика во французской столице

В Парижской опере прошли показы «Евгения Онегина» Чайковского, одной из главных премьер наступившего года. За дирижерским пультом — Семён Бычков, будущий руководитель главной оперной сцены Франции (этот пост он займет в 2028 году). Однако привлекал зрителя другой, ее поставил знаменитый английский актер и театральный режиссер Рэйф Файнс, для которого «Евгений Онегин» стал дебютом на оперной сцене. Билеты на спектакль улетели сразу, в зале преобладала русская речь, перечисление побывавших на премьерных показах заметно оживило светскую хронику, да и в целом мероприятие напоминало светский раут.

Файнс известен своей любовью к русской культуре и литературе, он много раз об этом говорил в интервью. В 1999 году он даже снялся в роли Евгения Онегина в экранизации произведения Пушкина, сделанной его сестрой Мартой. А в 1988 году Файнс, не менее большой поклонник Шекспира, вышел на сцену Королевского шекспировского театра в роли Клавдио в пьесе «Много шума из ничего». «Хотел помочь я делу длинной речью», — говорил его персонаж. И название пьесы, и слова героя вполне применимы к тому, что показали в Парижской опере.

Файнс к классике относится трепетно, и спектакль у него получился ожидаемо классическим. Все аккуратно, предсказуемо и без часто нелепых сюрпризов, которые так любят в последнее время театральные режиссеры. В саду Лариных стоят скамейки и столы, крестьяне тащат снопы пшеницы, в комнате Татьяны есть перина и салфеточки, на балу в Петербурге — кринолины. На сцене — условная русская усадьба. На артистах — условные костюмы эпохи.

Эта условность проявляется как в оформлении — плоские задник и боковины, замыкающие сценическое пространство в прямоугольник, к третьему акту окончательно начинают напоминать фотообои, — так и стилистически: в русской усадьбе установлены французские окна, а в нарядах нет и намека на ампир николаевской эпохи. В этом — одна из проблем этой постановки. Для стилизации в ней слишком много деталей, а для исторической реконструкции очевидно не хватает обстоятельности. Только в третьем акте Файнс позволил себе немного расслабиться: знаменитый полонез дамы на балу лихо отплясывают с гусарами, которые в какой-то момент надевают медвежьи головы, очевидно отсылая ко сну Татьяны.

В результате возникает сомнение, а стоило ли ставить такой спектакль в 2026 году? Не проще ли было взять из архивов одну из традиционных постановок прошлого века и освежить ее? Тем более что сцена дуэли с ее снегом, голыми стволами деревьев и «Куда, куда вы удалились?» напоминала постановку Бориса Покровского 1944 года в Большом театре.

К музыкальной части спектакля вопросов, наоборот, нет, но, должен оговориться, я не музыкант. Оркестр звучал живо, выразительно, хотя местами и немного шумно, перекрывая находившихся на сцене артистов. А когда Бычков вывел на поклоны оркестрантов, было видно, что это не позерство и не тщеславное желание произвести впечатление на публику и будущих подчиненных.

Однако есть вопросы к взаимодействию Бычкова и Файнса. Не секрет, что сейчас музыкальным театром всё чаще занимаются люди, с музыкой профессионально не знакомые. Оптимальным в такой ситуации является уважительное взаимодействие режиссера с дирижером, когда второй может подсказать неочевидные первому моменты. Здесь такого взаимодействия не было. Бычков, судя по всему, сосредоточился на оркестре, решив не вмешиваться в работу маститого актера и режиссера. В результате нелепости начались с открытия занавеса. В первой же сцене Татьяна с сестрой оказались где-то далеко позади мадам Лариной с Филиппьевной, в результате чего предполагавшегося квартета не случилось. А свои метания в спальне в сцене с письмом Татьяна повторила в финальном дуэте с Онегиным, и сил на надрыв у неё уже не хватило.

Впечатлил и актерский состав спектакля. Особенно порадовали исполнители вторых ролей: Сьюзан Грэм в партии мадам Лариной, Елена Заремба в партии Филиппьевны (редкий по диапазону голос, подходящий к этой трудной для исполнения роли) и Питер Брондер в партии месье Трике, исполнивший куплеты на французском, как это было в ранней партитуре, а не на привычном ломаном русском. Изумительный Богдан Волков в партии Ленского. Звучный, полный голос, без надрыва, прекрасная актерская игра. Однако разочаровал выбор Бориса Пинхасовича на роль Онегина. Главный герой у него получился сухой и пресный, существующий постольку, поскольку это требуется по сюжету. Он артист с замечательными вокальными данными, но не наделенный выдающимся драматическим талантом. Сопрано Рузану Манташян, исполнявшую Татьяну, я слышал впервые. Ее Татьяна была убедительна, хотя и можно признать, что временами она была немного экзальтирована, но это уже личные вкусы в плане интерпретации роли.

Спектакль Файнса получился хорошим. Но звучит это в данном случае скорее утешительно, как неловкий комплимент. Он очень предсказуем, очевиден, и ему не хватает умеренной остроты и оригинальности. Из него получился, возможно, хороший драматический спектакль. Или замечательная аудиозапись этой оперы Чайковского. Но в совокупности — много шума из ничего.

Текст: Денис Норов