Художник Илья Федотов-Федоров о социальных масках, Фуко и поиске себя

Как бы вы описали «Вторую кожу» в одном слове или ощущении?

Мне кажется, большая часть зрителей уже придут со своей второй кожей — в одежде и социальных масках. Выставка начинается не с работ, а с них самих, с того момента, когда они входят в пространство и понимают, что их кожа — тоже костюм.

В работах вы обращаетесь к идеям Мишеля Фуко. Как они воплощаются в работах? Можно ли сказать, что одежда — это самая массовая форма униформы, а мода — добровольная система контроля?

Можно сказать, что одежда — это самая массовая форма униформы, а мода — одна из самых добровольных систем контроля. Идеи Мишеля Фуко о том, что человек рождается уже внутри институций. С самого начала мы окружены униформой: нас встречают врачи в медицинской одежде, затем появляется школьная форма, университет, рабочие среды, различные профессиональные и социальные структуры. И в конце жизни мы снова оказываемся в институции — больнице. Это своего рода цикл униформы, встроенный в саму структуру человеческой жизни. Но интересно, что мода и наш «свободный» выбор того, как мы выглядим, тоже во многом определяются своеобразными униформами. Люди обычно ориентируются на своих друзей, коллег и социальные круги. Именно поэтому разные слои общества — с разным достатком и интересами — выглядят по-разному. Это тоже можно рассматривать как социальную кожу или маску.

Иногда люди буквально меняют эту кожу — переходят из одного состояния в другое. Например, человек может перестать быть панк-рокером и стать семейным человеком, изменить стиль одежды и тем самым изменить свою социальную роль. В этом смысле одежда — это не просто защита тела, а инструмент социальной навигации. Сейчас у меня была выставка в Далласе галерейном люксовом пространстве магазине (местный ЦУМ), где мы много говорили о ткани, одежде и их влиянии на восприятие человека. Одежда часто становится социальной маской и формой защиты, но одновременно — способом доминирования, например через стоимость вещей. В этом смысле мода напоминает систему ухаживания у птиц: демонстрация внешнего вида становится формой коммуникации, власти и желания.

Есть ли в выставке работа, которая для вас является ключом ко всему проекту — через которую лучше всего «считывать» остальные?

Очень сложно выделить какую-то одну работу — скорее, это серия масок в целом. Многие из них сделаны из моих собственных вещей. Например, маска под названием «Тень» создана из моего свитера, в котором я переезжал и летел из России в Америку. Поэтому для меня эта работа особенно важна, и элементы этого свитера появляются и в других работах серии. Есть и другая работа — бронзовая скульптура, которая впервые была показана на этой выставке. Я никогда раньше не работал с бронзой, это мой первый опыт. Долгое время я откладывал эту работу, потому что бронза — достаточно дорогое и рискованное вложение, но в итоге мне кажется, что результат получился удачным.

Если говорить о «ключе» к выставке, мне кажется, это всегда некоторое упрощение всей ее структуры. Но если нужен своего рода декодер или словарь к происходящему, то им может служить аудиоинсталляция. В ней я читаю историю, основанную на реальных событиях, но написанную в жанре фикции. Я читаю её параллельно на русском и английском языках, из-за чего смыслы иногда смещаются и требуют внимательного слушания. Если провести с этой работой около тридцати минут, можно расшифровать большую часть того, что происходит в выставке. Сценарий к этой аудиоинсталляции мне помогал писать Максим Семенов, и отдельно я хотел бы поблагодарить Дмитрия Малышева.

Есть ли художественные жесты, которые естественно считываются в США, но не работают в России — и наоборот? И чего, на ваш взгляд, не хватает каждой из этих сцен?

В США, несмотря на капитализм, очень много взаимной поддержки между художниками, коллекционерами и самоорганизациями. Здесь дорого —  в три-пять раз дороже, чем в Москве, и многие художники работают на двух или трёх работах одновременности бы выжить. В России, как мне кажется, огромное количество талантливых художников, но им часто просто негде показывать свои работы, а самоорганизации остаются редкостью, надеюсь это изменится.

Если говорить про кожу не как физическую оболочку, а как чувство — что для вас сегодня значит «быть в своей коже»?

Наверное, это состояние, когда я впервые начинаю делать то, что действительно хочу — не то, что правильно, и не то, чего от меня ждут родители или эксперты. Это не отказ от стратегии, а наоборот — понимание, что можно изучать себя, а не бесконечно пытаться себя улучшить. Это ощущение свободы.