Цвет, честность, история: пять фильмов, чтобы почувствовать китайское кино
Как понять, что перед вами образец китайского кинематографа? он вобрал в себя или отсылки к истории, смысл через образы и цвета, тонкую сатиру и/или тяжелую драму. К выходу «Воскрешения» Би Ганя на большой экран, фэнтези о бессмертии взамен на мечты, собрали список фильмов, которые помогут сформировать собственные ассоциации с кино из Поднебесной
Долгий день уходит в ночь
Би Гань
Ло Хунъу возвращается в Кайли — город, из которого когда-то бежал, — и начинает поиски женщины, которую любил и так и не смог забыть. Это возвращение не столько в конкретное место, сколько в пространство памяти, где прошлое не отпускает и продолжает говорить с настоящим.
Фильм разворачивается как состояние на грани сна и бодрствования, где ощущение смещения не поддается объяснению, но ощущается физически. Фрагменты воспоминаний, символы и повторяющиеся образы постепенно сплетаются в логику сновидения, подчиненную не причинно-следственным связям, а внутреннему притяжению. Звук и изображение здесь сгущаются до почти гиперреального переживания: дрейфующая камера, замедленное время и насыщенная акустическая среда формируют пространство между мирами, где пейзажи застывают, а эмоции нарастают. Медленное, завораживающее движение фильма усиливается от сцены к сцене, достигая кульминации в финале, который ощущается как чистая визуальная поэзия и оставляет после себя холодок под кожей.
Подними красный фонарь
Чжан Имоу
«Подними красный фонарь» — то самое два в одном: историческая драма и высказывание о патриархальной системе. Фильм режиссера, который вывел китайское кино на европейские кинофестивали Чжана Имоу — похоронный гимн женщинам прошлого Китая, чья жизнь, по словам самого фильма, была «как у собак, кошек и крыс — но не у людей». История Сунлянь, вынужденной стать четвертой женой богатого старика, разворачивается в замкнутом пространстве дома, где каждый жест регламентирован, а любовь сведена к зажженному фонарю.
Это мир тихой жестокости, где женщины вынуждены уничтожать друг друга, чтобы выжить. Гун Ли — муза Имоу и самая знаменитая актриса Китая — создает образ, в котором сдержанность соседствует с отчаянием, а цвет, музыка и архитектура превращают фильм в холодную, гипнотическую притчу.
Нечестных прошу не беспокоить
Фэн Сяоган
Фэн Сяоган снимает почти анти-ромком: вместо вспышки чувств — медленное привыкание, вместо страсти — договоренность, вместо иллюзий — время. Любовь по Фэн Сяогану — процесс, а не событие. Все это на фоне спокойных пейзажей Ханчжоу, Нанкина и Хоккайдо. Осторожно, после просмотра есть особый риск улететь в какой-то из этих городов.
Цинь Фэнь — мужчина без иллюзий — внезапно избавляется от главной проблемы жизни: денег. Продав свое изобретение, в котором зашита его личная философия, он решает заняться тем, что куда сложнее, — поиском близости. Его профиль на сайте знакомств предельно честен, свидания — неловки и смешны, а разговоры лишены романтического тумана. Встреча с Сяосяо, красивой и глубоко печальной женщиной, строится на признании несовместимости — и именно поэтому оказывается важной.
Прощай, моя наложница
Чэнь Кайге
Картина — воплощение шекспировского «Весь мир — театр, а люди в нем — актеры». С китайской спецификой, конечно. Главные герои растут в мире, который решает за них — кем быть, как жить и что любить. Детская жестокость, дисциплина и сцена формируют идентичность, в которой нет границы между ролью и человеком. Два мальчика проходят этот путь вместе, превращая искусство в единственное убежище и смысл существования.
Но история, как и жизнь, не знает верности театральным клятвам. Личная трагедия растворяется в катастрофах эпохи, а любовь оказывается не спасением, а ловушкой. Лесли Чжан — в мире китайского кино мужская версия Гун Ли — создает один из самых хрупких и разрушительных образов в кино, балансируя между нежностью и безумием, одиночеством и желанием кому-то принадлежать.
Душа живописца
Хуан Шуцинь
Одна из первых женщин-режиссеров Китая рассказывает историю Пань Юйлянь — художницы, прошедшей путь от проституции до мирового признания. Фильм не углубляется в радикальность ее искусства и внутренние противоречия, но аккуратно выстраивает линию женщины, отказавшейся принять отведенную ей судьбу.
Гун Ли наполняет образ сдержанной силой и достоинством, превращая биографию в портрет тихого сопротивления. «Душа живописца» — не столько исследование личности, сколько первое знакомство с фигурой, чья жизнь сама по себе стала актом художественного и человеческого неповиновения.
