8 января
Tag yourself: Боуи-Зигги, Боуи-герцог, Боуи-Берлин
Tag yourself — тест, игра и способ временно выбрать идентичность. В самых тяжелых случаях — найти ее. У Дэвида Боуи личностей было больше, чем альбомов: от подросткового бунта против норм до странности, легко превращенной в искусство. К дню рождения артиста разобрали его карьеру на эры, чтобы примерить их как состояния и понять, в какой из них мы сейчас — предлагаем присоединиться
Боуи-Джонс
В 1964 году семнадцатилетний Дэвид Джонс появляется на BBC в качестве основателя Общества по предотвращению жестокого обращения с длинноволосыми мужчинами. Формально — юмор и аккуратный пиар. Фактически — первый публичный конфликт с социальной нормой. Важно, что Боуи начинает не с музыки, а с формы существования. Позже он сменит фамилию, экспериментируя с модом, психоделией и фолком, прежде чем найдет собственный голос. Но эта сцена — телевизионная студия, чуть длинные волосы, серьезное лицо — уже содержит весь будущий маршрут.
Он говорит о насмешках, о «Darling!» и «Can I carry your handbag?», о том, что волосы — это не стиль, а повод для унижения, исключения, потери работы. Его речь спокойна, почти наивна, но именно в этом и заключается подрыв: тело становится аргументом. Он обещает писать петиции, если кого-то уволят за длинные волосы. Это еще не активизм в привычном смысле — это интуитивное понимание того, что внешний вид уже политичен.
Боуи-Зигги
Здесь все (опять) построено на теле: рыжие волосы, ламе, японские силуэты, движения, которые не подчиняются бинарной логике пола. Песни разворачиваются как спектакль — от тревожного нарастания Five Years до радио-утопии Starman.
В 1972 году появляется The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars — альбом, который делает из поп-музыки мифологию. Зигги Стардаст — пришелец, рок-мессия, подросток апокалипсиса — не просто сценический персонаж, а способ вынести внутреннее наружу. Зигги — это попытка создать пространство для тех, кто не вписывается. Именно здесь Боуи окончательно формулирует свой метод: он не копирует влияния, а пропускает их через себя.
Боуи-Герцог
Когда глиттер начинает утомлять, появляется тень. Diamond Dogs и Station to Station — эра концептуального мрака, эстетики опасности и предельной концентрации. Антиутопический Hunger City, вдохновленный Оруэллом, сменяется фигурой Изможденного Белого Герцога — холодного, отстраненного, пугающе элегантного. Красота перестает быть дружелюбной, эстетика — безопасной. Музыка смотрит назад на 70-е и вперед — к радикальным экспериментам.
Station to Station звучит как медленно разгорающийся кризис. Десятиминутный титульный трек — путь от шума поездов к диско-экстазу, от паранойи к признанию, что «too late to be grateful». Тут же соседствуют фанковая Golden Years и почти религиозная Word on a Wing.
Боуи-Берлин
После Лос-Анджелеса, зависимости и изоляции Боуи уезжает туда, где можно исчезнуть. Вместе с Брайаном Ино он создает Low и Heroes — альбомы, в которых музыка начинает работать как пространство. Первая сторона Low — короткие, резкие высказывания о депрессии, одиночестве, зацикленности. Вторая — инструментальные ландшафты: Warszawa, Art Decade, Subterraneans.
Heroes — момент редкой ясности. Песня о любви у Берлинской стены звучит не как гимн победы, а фраза «хотя бы сегодня спокойно». Послушайте, особенно сейчас.
Боуи-Поп
Scary Monsters и Let’s Dance долго считались компромиссом, но сегодня читаются иначе. Это не отказ от эксперимента, а смена масштаба. “Ashes to Ashes” возвращает Майора Тома — теперь уже как фигуру утраченного оптимизма, зависимого героя пост-60-х.
Let’s Dance — сознательный выбор быть услышанным. Танец становится языком, а не развлечением. Боуи входит в массовую культуру без иронической дистанции, позволяя себе успех без самобичевания. Даже здесь он остается художником — просто с более широкой аудиторией.
Источник фотографий: соцсети: @bowiearchive @starmanststion
Ваш бонус Скидка дня: –20% на Guess
